Демобилизация! Я шел к станции, поезд, подошедший к которой, скоро увезет меня домой. Не боясь нотаций от летехи, я двигался бодрым шагом, расстегнув на три пуговицы куртку, с плеча которой тянулся к сердцу "дембельский шнур". В тот счастливый момент я был готов забыть все синяки, полученные на учебке. Можно было смело закрыть глаза на дедовщину, сержантов и прочие "приятные" мелочи, сопровождающие бойца украинской армии. Я шел, насвистывая какую-то попсовую песенку, на манер "Уси-пуси, миленький мой". Я знал, что не пройдет и полгода, как мои волосы отрастут, и Iron Maiden вновь будет звучать в колонках музыкального центра. А, предвкушая это, можно было и попсу напевать...
До станции оставалось километра три, когда голос седой, словно лунь, женщины, что стояла на обочине, облокотившись на длинную палку, нарушил мой ход: - Солдатик, выпить хочешь? Слово «выпить», обозначающее для меня неплохое времяпровождение, а также ассоциировавшееся с безудержным сексом на сеновале, (для села характерно и такое - бывалые рассказывали!), выдернуло меня из мечты о свободе. - А что нужно, мать? - спросил я. - Моя дочь выходит замуж. Но какая ж свадьба без генерала?? - И то верно, - согласился я, поправляя шнуры, и принимая руку женщины, которая представилась мне Галиной Васильевной... Мы вошли в село, стоящее километрах в четырех от того места, где я и встретил хозяйку. Само село было достаточно пустынным, но, тем не менее, вполне заслуживающим того, чтобы описать его более подробно. Представьте себе окруженные березами заросли малины, в среде которых затаились хатки-"мазанки" - и вы увидите место, в котором побывал я. Представьте себе все это, и вы увидите небольшую площадь в центре села, где стоит колодец. Вообразите золоченые купола с крестами, кои возвышаются над жителями села чуть правее маленьких, эмалированных крестов кладбища... Именно такая картинка предстала предо мной, когда мы пересекли границу села, отмеченную дорожным знаком с надписью: "Попасное", где первая буква была перечеркнута жирной струей красного спрея. - Молодежь забавляется, - кивнула в сторону знака Галина Васильевна, - Это проходит. Со временем... - Ну, да... Все мы взрослеем..., - бессмысленно, лишь бы поддержать, молвил я. Мы прошли через единственную, но длинную, улицу без названия - так часто бывает на периферии. Пустота дворов определенно оправдывалась тем, что свадьба в Украинском селе - явление весьма масштабное. Практически все жители Попасного собрались в одном дворе, где был сооружен свадебный "балаган". "Свайба будэ!",-весело крикнула мне девочка, лет десяти отроду. Она была одета в просторный белый сарафанчик, который вкупе с василькового цвета глазками приводил в умиление. Веселье, безудержное, свойственное только лишь только, наверное, полтавчанам, било через край. Играл баян, гости пили и плясали. - Только в гости к нам попал, Бодрый свадьбы генерал, Схватил невесту, и украл - Жених напился, да проспал!, - поэтически-народно возвестила наш приход Галина Васильевна. Гости взревели. Казалось, что они действительно рады моему приходу... Водка лилась рекой! Мы гуляли, словно толпа чертей, внезапно вырвавшихся из пекла. Я чувствовал себя настоящим, свободным человеком. Функции же свадебного генерала сводились к банальному присутствию. Как мне пояснили, само наличие оного, в моем лице, должно отпугивать зло от молодых. Градусы бурлили во мне, побуждая к безумству, когда баянист, ни с того ни сего, заиграл вальс... Я присел на длинную доску, что, поставленная на четыре табурета, служила лавкой. Я был пьян и тем самым счастлив, когда ко мне подошла девушка. Пятнадцать чертей в печень нашего прапорщика, если она не была красавицей! Ее черные брови, подчеркивающие глубину озер небесно-голубых глаз, груди, которые, будто холодная вода Днепра в жару, манили к себе, и бедра, призывно ширящиеся, словно манна для голодного... Вся эта прелесть протянула мне руку и прошептала мне на ухо самыми желанными устами в мире: - Беги отсюда, пока ты дышишь! Шепот ее губ словно окатил меня ледяной водой. Пьяным взглядом я окинул гуляющую толпу. Веселье, захлестывающее сельчан, подогреваемое парами спирта, не смогло скрыть бледность лица невесты,(которую, со слов Галины, звали Настюшкою). Не прятало оно, также, утопленническую синюшность вокруг глаз жениха, Вадима... Я закружил свою партнершу в вихре классического венского вальса, коий наяривался баянистом, будто последний шанс выжить в бою... - Наше село давно мертво, - шептала мне красавица, чье очаровательное и желанное тело я вел в танце. - Если ты не уйдешь сейчас, то станешь Вечным гостем на еженощной свадьбе... Не спорю, я был пьян. Пьян ровно настолько, чтобы меня смогли оторвать от объятий с очаровательной полтавчанкой, чье имя я так и не спросил. Мое тело подняли на руки и с пьяными выкриками понесли в сторону церкви. Сквозь "синий" туман я мог различить их.. нет, не лица - хищные оскалы черепов. Меня несли на поднятых руках не кто иные, как мертвецы! Где-то в толпе которых, я мог различить мертвенные очертания той, что хотела предупредить меня об опасности... Благодарю вас, капитан Морковин! Благодарю за то, что именно вы будили нас в четыре утра и гоняли по "рукопашке"! Словно на плацу: удар ногой в висок-"обманка" в пузо-подача в пах-уклон от бокового -ответный "апперкот"-уход влево-опять "обманка"-удар правой в челюсть слева... Я бежал от мертвечины, которая жаждала моей крови! Ветви дерев рвали мое лицо в кровь. Ели, мимо которых я пробегал, норовили исцарапать меня. Только березы, наверное, скорбели о душе моей, склоняя ветви свои, в знак новой души неприкаянной...
.. Пред моим взором встала церковь, купола которой я видел, когда мы спускались с холма. Только теперь я мог различить тот нюанс, что кресты на куполах были перевернуты навзничь... Церковные окна светились. Колокольня била благовест. Если бы мы в части не отметили Пасху неделю тому, и сегодня не была бы Вальпургиева ночь, я посчитал, наверное, нынешнею ночь за святочную... Злая церковь светилась демоническим огнем. Из дверей ее доносились пения: - Vivere mater Lacrimorum... Священник тьмы глядел мне в глаза из-за алтаря, сквозь раскрытые врата. Очи его, словно угли, обжигали душу. Его палец указывал на меня, а губы выплевывали древние, словно мир проклятия... Я бежал сквозь лес. Бежал, словно за мной гнался весь ад во главе с мессиром Люцифером... Ветви дерев били меня по лицу снова и снова. Я бежал, не замечая крестов и памятников погоста, равно как и ветвей ив с березами, так и колючих лап елей. За мной гналась армия мертвецов... Спотыкаясь, я падал, но жажда жизни гнала меня вперед. В попытках вспомнить хотя бы пару слов молитвы пред моим внутренним взором пронеслась буквально вся жизнь. Неожиданно предо мною выросла череда домиков. Домиков, в которых горел свет! А в центре огоньков светящихся окон я различал купола церкви...
На самом деле, я бежал, сделав хороший круг... Я понимаю, почему в определенный момент, мертвечина остановила погоню.
Теперь я могу смело рассказывать, что увидел я в, некогда, святом храме, куда меня оттиснула похотливо ухмыляющаяся адская толпа, и который подчинила себе мерзкая нежить... Черная мантра Древним богам - это то, что я услышал последним, прежде чем голодные клыки пронзили мое тело. Это был ужас, коий охватил мое тело, пока оно еще было моим... Я могу смело рассказывать об этом, потому что ныне я один из растерзанных упырями вечных гостей свадьбы вурдалаков. И я, не глядя на обстоятельства, жду вас в гости. Мы с Ганной ждем вас!